Нижегородцам объяснили, почему школа больше не безопасна для взрослых

Ситуацию в Кстово хорошо объясняет общероссийское исследование ВШЭ «Феномен буллинга в российских школах: учителя — жертвы». К сожалению, у исследователей для нас плохие новости.

В школе посёлка Селекционной станции под Кстовом четвероклассник бросил стул в 34-летнего учителя. Педагог закрылся рукой, получил ушиб кисти и обратился к врачу. Министерство образования Нижегородской области взяло инцидент на контроль, а министр Михаил Пучков пообещал разбираться лично.

За этим эпизодом — не «плохой ребёнок» и не «слабый учитель», а обычная школьная механика, в которой учитель оказывается один на один с классом, родителями, отчётами и собственной усталостью.

Учитель как мишень

В российском исследовании ВШЭ «Феномен буллинга в российских школах: учителя — жертвы» приняли участие 2 800 педагогов из 75 регионов. Почти 70% хотя бы раз сталкивались с той или иной формой травли со стороны учеников.

Чаще всего учителям придумывали клички — это случалось с 88,8% опрошенных. Игнорировали 86,6% педагогов, отказывались выполнять их требования 86,3%, а систематически нарушали дисциплину 78,4%.

Каждый второй учитель хотя бы раз получал угрозы от учеников; у 5,8% это происходило регулярно. Физическое насилие — удары, плевки и подобное — отмечали 15,4% педагогов.

Почему дети так делают

Учителя в том же исследовании чаще всего объясняли агрессию подростковым «выплёскиванием эмоций» — так ответили 54,5% опрошенных. Ещё 48,6% считали, что ребёнок хочет «подняться» в глазах одноклассников, а 40,3% — что он добивается внимания.

Но у психологов объяснение сложнее. В исследовании о школьной травле агрессия связывается не только с характером ребёнка, но и с устройством класса: потребностью агрессора во власти и статусе, страхом свидетелей оказаться следующими, а также с тем, что травлю нередко воспринимают как норму.

Почему взрослые молчат

23% учителей, сталкивавшихся с травлей, не рассказывали о случившемся никому. В российской школьной культуре агрессия ученика к педагогу часто воспринимается как личный провал взрослого — «не смог удержать класс».

Из тех, кто всё же говорил о проблеме, 35,6% обращались к коллегам, 31,3% — к семье, и лишь 13,2% — к психологу или социальному работнику. Друзьям о таком почти не рассказывают: 0,2%.

Исследователи ВШЭ описывают позицию школьных работников как «активное наблюдение»: взрослые нередко понимают, что происходит, и знают, что с этим делать, но в реальности редко вмешиваются. Одна из причин — страх, что конфликт с учеником или родителем обернётся против самого учителя.

Почему учителя не увольняются 

Казалось бы, после таких историй учитель должен уходить. Но во многом профессию удерживает зарплата. В исследовании ВШЭ о молодых педагогах ключевым фактором закрепления в школе названа именно индивидуальная зарплата относительно средней по региону (особенно в бедных регионах): чем лучше относительный доход, тем выше шанс остаться.

При этом деньги не объясняют всё. В другом исследовании ВШЭ отмечается, что педагоги ищут подработки из-за нехватки профессиональной реализации, нечётких правил и постоянной работы с отчётностью.

То есть, школа остаётся местом, где учитель может получить то, чего часто не даёт офисная работа: живой отклик, зависимость от его слов, ощущение собственной нужности и значимости своего дела. Но эта же эмоциональная вовлечённость делает педагога уязвимым: конфликт с учеником бьёт не по должности, а по идентичности.

Напомним, с 1 сентября 2026 года в российских школах действует новый порядок: после двух замечаний ученику, который продолжает нарушать дисциплину, учитель может удалить его с урока. 

Фото: нейросеть.

Подписывайтесь на наш канал в MAX и ВК.