Редакция «Открытого Нижнего» совместно с кандидатом юридических наук, специалистом в области уголовного права Ильясом Абдулханняновым продолжает освещать тему необходимой обороны в России. Во второй части будут изложены основные правила, при соблюдении которых необходимая оборона будет считаться законной и обоснованной.
В предыдущей заметке мы охарактеризовали состояние и правовую регламентацию феномена необходимой обороны в Российской Федерации. В настоящей публикации будут изложены основные условия правомерной реализации человеком данного права. Однако предварительно оговоримся о том, что эти требования носят общий характер, они первостепенно принимаются во внимание правоохранительными органами и судами. Одновременно с этим, как было отмечено в первой части, итоговая оценка поведения обороняющегося лица зависит от множества других объективных факторов не правового характера (например, пол, возраст, физические параметры и состояние преступника или обороняющегося, место происшествия, условия, предшествовавшие нападению, использованные при его совершении орудия, количество нападавших и т.д.).
Первостепенно опишем общие положения, в отношении которых у населения порой обнаруживаются заблуждения. Во-первых, это право в равной мере принадлежит любому человеку, находящемуся на территории Российской Федерации независимо от гражданства, пола, расы, национальности, должностного положения и т.д. Во-вторых, право распространяется как на защиту себя, так и другого лица (не обязательно родственника, друга и т.п., это может быть даже незнакомый человек). Путаница в этом вопросе порой возникает из-за неправильного наименования этого права в СМИ и продуктах массовой культуры. Нередко можно услышать термины «самооборона», «самозащита», что не вполне корректно. Но именно эта морфема «само» создает ошибочное впечатление, что защищать можно только себя. В-третьих, право на необходимую оборону возникает независимо от того, была ли у человека возможность избежать применения насилия к другому лицу или обратиться в органы власти за помощью. В-четвертых, право на необходимую оборону не возникает в случае, если обороняющийся сам спровоцировал нападение для оправдания последующего насилия в отношении посягающего. В-пятых, право на необходимую оборону возникает и в тех случаях, когда преступление совершается лицом, которое по закону не может быть привлечено к ответственности (невменяемое, не достигло соответствующего возраста и т.п.).
Разобравшись с общими положениями, перейдем к конкретным условиям, соблюдение которых будет выступать гарантией законности действий обороняющегося лица. В теории уголовного права это называется условиями правомерности необходимой обороны, которые можно разделить на две группы: условия, относящиеся к поведению нападающего лица и условия, характеризующие действия обороняющегося лица. Иначе говоря, складывающаяся конфликтная ситуация оценивается юристами системно, отдельно анализируется поведение обеих сторон.
Опишем эти условия по порядку. При оценке поведения нападающего нужно принять во внимание следующее. Во-первых, его действия должны быть общественно опасными, то есть по существу своему они представляют собой преступление. Это означает, что право на необходимую оборону не появляется в ситуации совершения лицом административного правонарушения (например, мелкое хулиганство, выразившееся в навязчивом приставании, сопровождавшееся нецензурной бранью, не связанное с применением какого-либо насилия и оскорблением). В этой связи возникает справедливый вопрос: от любого ли преступления можно защищаться? Ответ на него очевиден: нет. Однако тут мы сталкиваемся с еще одним распространенным заблуждением о том, что защищаться в таком случае можно только от нападения (угрозы нападения), то есть от посягательства, связанного с применением насилия, опасного для жизни или здоровья. Это справедливо лишь отчасти, поскольку в действительности право на необходимую оборону значительно шире и возникает в случае защиты своей (или чужой) собственности, жилища, общественной безопасности и общественного порядка, и иных законных интересов. Не возникает право на необходимую оборону от преступлений, которые хотя и представляют общественную опасность, но не связаны с угрозой немедленного причинения вреда (например, клевета, незаконное предпринимательство, государственная измена).
В 2022 году Верховным Судом РФ были даны важные разъяснения, касающиеся реализации права на необходимую оборону при нарушении неприкосновенности жилища. Их суть заключается в том, что независимо от наличия или отсутствия угрозы жизни или здоровью, у человека возникает право на необходимую оборону в случае нарушения неприкосновенности его жилища, то есть незаконного проникновения в него помимо воли проживающего. До появления упомянутых официальных разъяснений позиция судов по этому вопросу была неоднозначной. Они приняты в интересах обороняющегося лица и являются доказательством осведомленности государства о существующих проблемах реализации права на необходимую оборону.
Второе условие, относящееся к действиям нападающего: посягательство должно быть реальным (действительным), то есть объективно начавшимся, а не существовать исключительно в воображении обороняющегося лица. При оценке этого условия порой возникают трудности. Дело в том, что до сих пор отсутствуют нормативно закрепленные критерии, по которым можно было бы оценить реальность той или иной угрозы. Каждый человек достаточно субъективно воспринимает угрозу и даже незначительный повод, взгляд или слово может принять за таковую и начать атаковать, по его мнению, в рамках необходимой обороны.
Если обороняющееся лицо ошибается относительно действительности посягательства, то это не означает автоматического отсутствия у него права на необходимую оборону. В теории уголовного права это называется мнимой обороной, и ее оценка осуществляется исходя из конкретно сложившейся обстановки. Если происходящие события объективно дают возможность предположить, что совершается преступление или существует угроза его совершения (хотя в действительности это не так), то у человека возникает право на оборону по всем законодательно предписанным правилам. Наглядным примером могут выступать участившиеся случаи причинения вреда здоровью пранкерам, обыгрывающим провокационные ситуации. Например, в 2021 году три тюменца решили разыграть грабеж бабушки в общественном месте. Два молодых человека прилюдно напали на третьего товарища, замаскированного под бабушку и реакция нескольких мужчин на произошедшее, оказалась «хайповой». Они догнали псевдопреступников и применили к ним физическую силу. Если предположить, что проявившие активность мужчины причинили пранкерам уголовно наказуемый вред здоровью, то они не будут привлекаться к уголовной ответственности, поскольку действовали в рамках необходимой обороны. Они также не будут возмещать моральный вред и нести какую-либо гражданско-правовую ответственность.
Противоположным примером мнимой обороны выступает ситуация восприятия обороняющимся опасности там, где ее нет. Например, девушке, идущей в темное время суток по пустующей улице, показалось, что вышедший из-за угла мужчина собирается совершить в отношении нее преступление. Решив действовать «на опережение» предприимчивая девушка достала из сумочки имеющийся при себе складной нож и при пересечении на дороге с мужчиной нанесла ему, как ей представлялось, упреждающий удар в живот. В описанной диспозиции не существовало объективной видимости какой-либо угрозы для девушки, поэтому она понесет ответственность на общих основаниях.
В-третьих, нападение должно быть наличным. Это требование характеризует временной промежуток, в течение которого у лица имеется возможность реализовывать право на необходимую оборону. Оно означает, что защищаться можно начинать в момент появления объективной угрозы посягательства и до момента его окончания. Если преступление перестало совершаться (или было пресечено), то и право на необходимую оборону перестает действовать. Хрестоматийный пример: обидчик закончил наносить удары и попытался уйти (то есть перестал представлять угрозу), потерпевший поднял с земли камень и запустил в голову уходящего. В таком случае поведение пострадавшего от ударов, но кинувшего вслед камень будет оцениваться как умышленное преступление.
В этой связи вспоминается происшествие с Никитой Ногтевым, произошедшее летом 2024 года в г. Павлово Нижегородской области. Отдыхая в кафе Ногтев и, его товарищи вступились за девушку, к которой навязчиво приставали и применили физическую силу мигранты, посетители этого же кафе. После конфликта у заведения, Ногтев с товарищами, предварительно вооружившись куском водосточной трубы и страйкбольным автоматом, последовали в общежитие где проживали упомянутые мигранты и продолжили там конфликт. Сторона защиты Ногтева через средства массовой информации пыталась привязать события в общежитии к защите девушки и тем самым смягчить его возможную участь. Однако ни о какой защите и необходимой обороне в данном случае речь идти не может как раз таки из-за отсутствия признака наличности посягательства со стороны мигрантов. Возникшее у кафе право на необходимую оборону обернулось в итоге самосудом, влекущим наступление уголовной ответственности.
Теперь опишем условия, относящиеся к действиям обороняющегося лица. Во-первых, вред при необходимой обороне должен причиняться только посягающему лицу, а также лицу (лицам), оказывающим ему реальное содействие (например, держащему руки или ограничивающему свободу).
Второе, наиболее дискуссионное и трудно устанавливаемое в практике условие, относящееся к действиям обороняющегося, заключается в соразмерности причиняемого при защите вреда. Соразмерность по общему правилу означает, что причиненный в рамках обороны вред не должен быть чрезмерным, явно не соответствующим характеру и степени опасности посягательства.
Так лаконично и понятно это звучит только в теории, в действительной же жизни обороняющемуся лицу бывает крайне трудно объективно оценить действительные намерения нападающего, что к сожалению, порой приводит к превышению пределов необходимой обороны, влекущему привлечение к уголовной ответственности. Проблемы с соразмерностью возникают при установлении признака опасности для жизни действий посягающего и при расшифровке такой законодательной формулы как «соответствие характеру и опасности посягательства».
Если посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой такого насилия, то обороняющееся лицо вправе причинить посягающему любой по характеру и объему вред, вплоть до смерти. «Насилие, опасное для жизни» представляет собой оценочную формулировку, однозначного разъяснения которой в законодательстве не встречается. О наличии такого посягательства могут свидетельствовать, например, использование в момент нападения оружия или предметов, используемых в качестве оружия, удушения, ранения жизненно важных органов.
Защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия (например, побои, грабеж с применением насилия, уничтожение или повреждение чужого имущества), является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства. Под превышением пределов необходимой обороны признается явное, очевидное несоответствие защиты характеру и опасности посягательства, когда посягающему без необходимости умышленно причиняется смерть или тяжкий вред здоровью. При этом ответственность за превышение пределов необходимой обороны наступает только в случае, когда по делу будет установлено, что оборонявшийся осознавал, что причиняет вред, который не был необходим для предотвращения или пресечения конкретного общественно опасного посягательства. На мой взгляд, одним из факторов, повлиявших на то, что действия Павла Червякова, о котором говорилось в первой части заметки, были в итоге квалифицированы по ст. 108 УК РФ как раз и связано с нарушением этого заключительного условия правомерности.
В 2003 году в статью 37 УК РФ были внесены дополнения, которые повлияли на улучшение положения прав обороняющегося лица. Они определяют, что не являются превышением пределов необходимой обороны действия обороняющегося, если оно вследствие неожиданности посягательства не могло объективно оценить степень и характер опасности нападения. При установлении данного обстоятельства суду следует принимать во внимание время, место, обстановку и способ посягательства, предшествовавшие ему события, а также эмоциональное состояние оборонявшегося лица (состояние страха, испуга, замешательства в момент нападения и т.п.). В зависимости от конкретных обстоятельств дела неожиданным может быть признано посягательство, совершенное, например, в ночное время с проникновением в жилище, когда оборонявшееся лицо в состоянии испуга не смогло объективно оценить степень и характер опасности такого посягательства.
Не могут рассматриваться как превышение пределов необходимой обороны также причинение смерти или тяжкого вреда здоровью по малозначительному поводу (например, для предотвращения кражи подростками яблок из сада). Такие деяния рассматриваются как умышленное причинение вреда.
Если обороняющееся лицо превысило пределы необходимой обороны, то есть нарушило правило соразмерности, то оно привлекается к уголовной ответственности. Однако законодатель предусмотрел существенно более мягкое наказание для таких случаев. Например, за убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны (ст. 108 УК РФ) в качестве самого сурового наказания предусмотрено лишение свободы сроком на два года (для сравнения за убийство без отягчающих обстоятельств по ч. 1 ст. 105 УК РФ может быть назначено до пятнадцати лет).
Таковы общие правила реализации человеком права на необходимую оборону в Российской Федерации. Важно понимать, что это лишь «вершина айсберга», за рамками публикации осталось множество других, частных вопросов, которые составляют предмет оживленных дискуссий как среди практикующих юристов (сотрудников правоохранительных органов, адвокатов и судей), так и среди ученых. Как отмечалось ранее, действующее законодательство при регламентации необходимой обороны страдает системными недостатками, требующими не просто отдельных изменений, а концептуально нового подхода к своему правовому закреплению.
